Текст песни
В свою деревню в ту же пору
Помещик новый прискакал
И столь же строгому разбору
В соседстве повод подавал
По имени Владимир Ленской,
С душою прямо геттингенской,
Красаааавец, в полном цвете лет,
Поклонник Канта и поэт
Он из Германии туманной
Привез учености плоды
Вольнолюбивые мечты,
Дух пылкий и довольно странный,
Всегда восторженную речь
И кудри черные до плеч
От хладного разврата света
Еще увянуть не успев,
Его душа была согрета
Приветом друга, лаской дев
Он сердцем милый был невежда,
Его лелеяла надежда,
И мира новый блеск и шум
Еще пленяли юный ум
Он забавлял мечтою сладкой
Сомненья сердца своего
Цель жизни нашей для него
Была заманчивой загадкой,
Над ней он голову ломал
И чудеса подозревал
Он верил, что душа родная
Соединиться с ним должна,
Что, безотрадно изнывая,
Его вседневно ждет она
Он верил, что друзья готовы
За честь его приять оковы
И что не дрогнет их рука
Разбить сосуд клеветника
Что есть избранные судьбаааами,
Людей священные друзья
Что их бессмертная семья
Неотразимыми лучами
Когда-нибудь нас озарит
И мир блаженством одарит
Негодовааааанье, сожаленье,
Ко благу чистая любовь
И славы сладкое мученье
В нем рано волновали кровь
Он с лирой странствовал на свете
Под небом Шиллера и Гете
Их поэтическим огнем
Душа воспламенилась в нем
И муз возвышенных искусства,
Счастливец, он не постыдил
Он в песнях гордо сохранил
Всегда возвышенные чувства,
Порывы девственной мечты
И прелесть важной простоты
Он пел любовь, любви послушный,
И песнь его была ясна,
Как мысли девы простодушной,
Как сон младенца, как луна
В пустынях неба безмятежных,
Богиня тайн и вздохов нежных
Он пел разлуку и печаль,
И нечто, и туманну даль,
И романтические розы
Он пел те дальные страныыыы,
Где долго в лоно тишины
Лились его живые слезы
Он пел поблеклый жизни цвет
Без малого в осьмнадцать лет
В пустыне, где один Евгений
Мог оценить его дары,
Господ соседственных селений
Ему не нравились пиры
Бежал он их беседы шумной
Их разговор благоразумный
О сенокосе, о вине,
О псарне, о своей родне,
Конечно, не блистал ни чувством,
Ни поэтическим огнем,
Ни остротою, ни умом,
Ни общежития искусством
Но разговор их милых жеон
Гораздо меньше был умен
