Текст песни
Что ж мой Онегин? Полусонный
В постелю с бала едет он
А Петербург неугомонный
Уж барабаном пробужден
Встает купец, идет разносчик,
На биржу тянется извозчик,
С кувшином охтенка спешит,
Под ней снег утренний хрустит
Проснулся утра шум приятный
Открыты ставни трубный дым
Столбом восходит голубым,
И хлебник, немец аккуратный,
В бумажном колпаке, не раз
Уж отворял свой васисдас
Но, шумом бала утомленный
И утро в полночь обратя,
Спокойно спит в тени блаженной
Забав и роскоши дитя
Проснется за полдень, и снова
До утра жизнь его готова,
Однообразна и пестра
И завтра то же, что вчера
Но был ли счастлив мой Евгений,
Свободный, в цвете лучших лет,
Среди блистательных побед,
Среди вседневных наслаждений?
Вотще ли был он средь пиров
Неосторожен и здоров?
Нет рано чувства в нем остыли
Ему наскучил света шум
Красавицы не долго были
Предмет его привычных дум
Измены утомить успели
Друзья и дружба надоели,
Затем, что не всегда же мог
Beef-stеаks и страсбургский пирог
Шампанской обливать бутылкой
И сыпать острые слова,
Когда болела голова
И хоть он был повеса пылкой,
Но разлюбил он наконец
И брань, и саблю, и свинец
Недуг, которого причину
Давно бы отыскать пора,
Подобный английскому сплину,
Короче русская хандра
Им овладела понемногу
Он застрелиться, слава богу,
Попробовать не захотел,
Но к жизни вовсе охладел
Как Child-Harold, угрюмый, томный
В гостиных появлялся он
Ни сплетни света, ни бостон,
Ни милый взгляд, ни вздох нескромный,
Ничто не трогало его,
Не замечал он ничего
Причудницы большого света!
Всех прежде вас оставил он
И правда то, что в наши лета
Довольно скучен высший тон
Хоть, может быть, иная дама
Толкует Сея и Бентама,
Но вообще их разговор
Несносный, хоть невинный вздор
К тому ж они так непорочны,
Так величавы, так умны,
Так благочестия полны,
Так осмотрительны, так точны,
Так неприступны для мужчин,
Что вид их уж рождает сплин
И вы, красотки молодые,
Которых позднею порой
Уносят дрожки удалые
По петербургской мостовой,
И вас покинул мой Евгений
Отступник бурных наслаждений,
Онегин дома заперся,
Зевая, за перо взялся,
Хотел писать — но труд упорный
Ему был тошен ничего
Не вышло из пера его,
И не попал он в цех задорный
Людей, о коих не сужу,
Затем, что к ним принадлежу
И снова, преданный безделью,
Томясь душевной пустотой,
Уселся он — с похвальной целью
Себе присвоить ум чужой
Отрядом книг уставил полку,
Читал, читал, а все без толку
Там скука, там обман иль бред
В том совести, в том смысла нет
На всех различные вериги
И устарела старина,
И старым бредит новизна
Как женщин, он оставил книги,
И полку, с пыльной их семьей,
Задернул траурной тафтой
