Текст песни
Ночь липнет к лицу, как дешёвый парфюм с перехода,
Город жуёт её имя, не помня ни кода, ни рода,
Сумка на плече — как якорь, набитый купюрами вслепую,
Шуршат, как сухие листья, но не греют, не кормят, не дуют.
Она училась быстро: взгляд — это вход без билета,
Где свет — не про солнце, а про холод неона и лета,
Где шёпот дороже крика, где «можно» звучит как «нужно»,
И если стоишь на месте — тебя размажет наружность.
Первый адрес — бетон, прокуренный, тесный, липучий,
Где стены как свидетели — видели больше, чем лучше,
Он кинул на стол бумагу — «работа простая, без драм»,
И пальцы сжались на крае — как будто держались за храм.
Потом отпустило… точнее — отрезало что-то внутри,
Как будто сломался рубильник: «чувствуй» сменилось на «бери»,
Стертые колени — не падала, просто стояла неправильно,
Цена за короткие «да» — когда молчание давит.
Утро в метро — отражение с трещиной поперёк лица,
Тоналка скрывает оттенки вчерашнего «до конца»,
Синяк под глазом — «не выспалась», «свет так ложится странно»,
А правда висит на коже, как подпись без варианта.
Дальше — быстрее: клУбы, где вход — это взгляд и походка,
Где имя стирается сразу, как надпись на мокрых находках,
Где руки чужие считают быстрее, чем думает разум,
И каждый контакт — это минус, записанный мелом и сразу.
Сумка толстеет от цифр — но легче не стало ни грамма,
Купюры как бинты на ранах, что тянутся из-под платья,
И вроде бы шаг наверх — уже не подъезд, а витрина,
Но ценник висит на тебе, и ты — лишь товар без причины.
Следы на шее — не страсть, а как будто отметки контроля,
Как если бы кто-то поставил печать: «принадлежит Толе»,
Где тело — язык переговоров без слов и условий,
И каждый ответ — это «да», даже если не готова.
Один предложил «переехать» — повыше, потише, подальше,
Где окна глядят на огни, но не видят, что дальше,
Сказал: «Ты забудешь всё это» — и правда чуть-чуть отступила,
Но только в пределах комнаты, где всё повторилось.
Ванная — место стирания запахов, голосов, лиц,
Где вода льётся дольше, чем держится список границ,
Зеркало врёт аккуратно — как друг, что боится обидеть,
Но в глубине отражения кто-то устал это видеть.
Дни без имён, только цифры и точки на карте маршрутов,
Где каждый поворот — это «позже», но чаще — «как будто»,
Подруги такие же — делят усталость на громкий смех,
Чтоб не услышать внутри этот тихий, заевший дефект.
Синяки — как заметки на полях непрочитанной жизни,
Где строки смазались болью, но смысл не стал ближе,
И чем аккуратней скрываешь — тем глубже врастает причина,
Что ты уже не бежишь — ты просто не видишь вершины.
Однажды в лифте застряла — между этажей и решений,
Где кнопки не реагируют, как будто нет больше движений,
И в этом стекле напротив — не образ, а схема поломки,
Где каждая часть на месте, но целого нет, только обломки.
И вдруг накрывает тихо — без пафоса и истерик,
Что всё, что казалось «выходом» — просто другой берег,
Где та же вода солёная, та же жажда внутри,
И сколько ни пей — не напиться, хоть в море живи.
Сумка тяжёлая, да — но это не вес, а привычка,
Купюры не греют ладони — как будто в них нету налички,
И всё, что осталось от цели — это блеклый контур,
Как свет от вывески ночью, который не помнит, кто он тут.
Она выходит на улицу — ветер как первый вопрос,
Который никто не задал, но он уже в полный рост,
И город всё так же жуёт, не меняя ни вкуса, ни ритма,
А в ней что-то треснуло тихо — и стало до странного тихо.
И если смотреть со стороны — всё выглядит почти правильно:
Свет, высота, дорогое место и лица зеркальные,
Но если чуть ближе, под кожу, под слои аккуратного слоя,
Там только солёная жажда… и море, где нету покоя.
