Текст песни
Если мосты всегда сгорают за спиной,
То почему сейчас вижу пожар перед собой?
Путь с юга наискосок, ночник луны так высок, но я о неба кусок обжигался.
Десять шагов на восток – вот где-то здесь был исток, но только весь он иссох, потерялся.
А впереди поползла, как на поверхность холста, пламени треплющегося густая медь.
Чувствую жар от костра, но жажда жить так остра, и я шаг ускоряю чтобы там сгореть.
Безмолвие харрасит мой развязный смех.
Словно кубы бросаю всех, и обнажит мне дайс успех, как в НРИ.
И уже час назад трассу, как монашеской рясой грех, накрыли фонари.
Я воткнусь, как саморез. Вниз по спуску прямо в лес. Овраг, как фронт.
Если б опер плавал здесь, он решил б, я ставлю вес, что я хищник, а не просто вагабонд.
Тени по ветвям рассыпались, преградами висят,
И внутри все изнывает, как простата в пятьдесят.
Темнота прилипла сажей к листве, как плоть к кости,
Даже бритвой солнца на восходе не соскрести.
Ломкие пальцы троп кривятся в пит-стоп,
Туда, где искры. Глянца сноп затягивает самозванца в гроб.
И жгучего столба циклоп распутно, как блудница,
Целует багрянцем в лоб с призывом причаститься.
Путь с юга наискосок, ночник луны так высок, но я о неба кусок обжигался.
Десять шагов на восток – вот где-то здесь был исток, но только весь он иссох, потерялся.
А впереди поползла, как на поверхность холста, пламени треплющегося густая медь.
Чувствую жар от костра, но жажда жить так остра, и я шаг ускоряю чтобы там сгореть.
Мерцание предо мной безжалостное, как панч взбешенной восьмиклассницы подруге в печень с руки,
Накрыло деревья тьмой, но как только их не прячь, вдруг вижу очагов повсюду бесконечных плевки.
И очертания фигур, их вспышек подлая кисть обагряет, как коктейли гренадин.
Эти реплики скульптур к свету сонно поплелись, намекая мне, что я здесь не один.
Да-да это не муляжи. Силюсь собраться, шепча себе: "Тихо дыши".
Мозг в минуту беременеет сотней мыслей, но спустя миг это выкидыши.
И только впитав антураж этих мест, я узрел в напряжении рук,
Что их охватил ещё больший мандраж, что в них проник ещё больший испуг.
Дробно их губы дрожат. Дым давит слезы, глаза потроша,
С ним въевшиеся в кожу, спеша, грим сходит, больше не принадлежа им.
И, как пилигрим, тут завершая бессмысленный путь,
Мы каждый сгорим в своем личном костре, обретая в нем суть.
Путь с юга наискосок, ночник луны так высок, но я о неба кусок обжигался.
Десять шагов на восток – вот где-то здесь был исток, но только весь он иссох, потерялся.
А впереди поползла, как на поверхность холста, пламени треплющегося густая медь.
Чувствую жар от костра, но жажда жить так остра, и я шаг ускоряю чтобы там сгореть.
