iLLLevel Везувий

Дом на окраине, как долго я живу в нем?
Нет памяти, старик подкинул дров в огонь
На ночь должно быть хватит их
Он жил совсем один и избегал приятелей
Старый камин, над ним картина - Крым и море на закате
Глядя на пламя вспоминал волны и камни
Гладь океана и главную тайну
Память его оживала так плавно
Как таял лёд в том бокале с напитком янтарным
Вспомнил легкость начала, когда строки бежали
Молодая звезда всех печатных изданий
Когда мысли сияли, не зная печали
Его рифмы читали чужими устами
За спиною шептались те дамы, с шикарным загаром
В тех барах его угощали задаром
Гонорары дурманили разум, он хотел все и сразу
Его каждая фраза становилась алмазом!
Вечный праздник, все деньги летели на ветер
Жил беспечно, считал свой талант бесконечным
Кто хоть раз оказался в лучах его славы
Пусть даже случайно, те тот час расцветали
Прожигал свои дни, мчался, часто по встречной
Но вагон-ресторан опустел на конечной
Он опустел на конечной
Он превращает слезы в пар, таит внутри безумие!
Непредсказуем, плавит сталь, отведай гнев Везувия!
Он превращает слезы в пар, таит внутри безумие!
Непредсказуем, плавит сталь, отведай гнев Везувия!
Он превращает слезы в пар, таит внутри безумие!
Непредсказуем, плавит сталь, отведай гнев Везувия!
Он превращает слезы в пар, он плавит сталь
Их было двое в доме, спящих на одной кровати
Он знал ее так долго, что казалось спятил
Она была с ним молодым, когда он щедро тратил
Всю ее силу на себя, не слыша слова «Хватит»!
Что-то кричать пыталась, из-под чернильных пятен
Старалась дать понять ему, меняла платья
Но он был глух к мольбам, гул медных труб тогда
Мешал открыть глаза, снять поводок издателя
Шло время и вот заметил он, что все сложнее
Теперь писать, как будто кремний стал сырее
Либо вдруг стержень высох, но те стихи, что выслал
Все чаще стали возвращать, не мог понять в чем дело
Тень недоверия легла на их союз в мгновение
Сперва был гнев, бессилие, затем смирение
Он стоя на коленях, умолял, просил прощения
Клялся ценить свой дар, талант и вдохновение!
И был услышан высшими силами в своем порыве искреннем
Бог и Вселенная его простили и стихи
Казалось силу обрели и снова выстрелят!
Но так казалось лишь, увы исчезла искра в них
Он превращает слезы в пар, таит внутри безумие!
Непредсказуем, плавит сталь, отведай гнев Везувия!
Он превращает слезы в пар, таит внутри безумие!
Непредсказуем, плавит сталь, отведай гнев Везувия!
Он превращает слезы в пар, таит внутри безумие!
Непредсказуем, плавит сталь, отведай гнев Везувия!
Он превращает слезы в пар, он плавит сталь
Старик не спал почти, он все писал, стал злее
Начал следить за ней, подозревал в измене
Каждый отказ издательства точил его терпение
Он сыпал оскорблениями, винил ее в предательстве
Прошла молва, что он копирует, ворует, строки
Что мастер выдохся и ради выгоды штампует копии!
Почти не ел, много курил, пил кофе
Стал неуверенным в себе, искал подвох, выглядел плохо
Пытал, терзал, тянул на дно в своем безумии
Стремясь вернуть талант, что раньше был Везувием
Она совсем без сил просила – Отдохни, постой
Ждала тоскливо точку после каждой запятой
Потом лежала нагишом, вжавшись щекою в кафель
Молила, чтобы он ушел, но он был тверд, как камень
Упрям, никак принять не мог тот факт, что кратер
Его остыл давно, витал лишь слабый серный запах
Она слабела с каждым днем, бледнела и сдалась
Плен исчерпал последние остатки сил скрывать
И вот тогда он наконец сумел врасплох застать ее
Она питалась стихами ушедших писателей!
Поэт прозрел, не в силах разомкнуть уста
Он отступил и отпустил ее, Муза ушла
Скудная трапеза холостяка на ветхой скатерти
Все так же по ночам свеча – тетради, записи
Он превращает слезы в пар, таит внутри безумие!
Непредсказуем, плавит сталь, отведай гнев Везувия!
Он превращает слезы в пар, таит внутри безумие!
Непредсказуем, плавит сталь, отведай гнев Везувия!
Он превращает слезы в пар, таит внутри безумие!
Непредсказуем, плавит сталь, отведай гнев Везувия!
Он превращает слезы в пар, он плавит сталь