Текст песни
Беда исконная, как древний свиток,
В крови у русских, словно горький слиток
Единства нет, атрофирован локоть,
Национальной семьИ атОрван лоскутОк
Князья с примесью, хазары, византийцы,
Скандинавы, пО́ловцы – чужие лица
Иной вопрос – была ли русская хоть капля?
В междоусобицах одни лишь кровавые пятна
Братья-князьЯ, как враги, друг друга резали,
Глаза выкалывали, жён уводили, своих не жалели
Удельное княжество – отдельное царство,
Чужды им были единства русского пространства
Соседи – иностранцы, с ними что угодно,
Такая вот история, увы, немодная
Менялись века, менялись и властители,
Монголы, татары – чужие покровители
О, Русь, твоя главная беда –
Разобщённость, что ведёт в никуда
Нет сплочённости, нет единой цели,
Лишь раздоры, что векАА́ми зрели
Деградация рОдов, выраждение динАстий,
Сумасшедшие цари, полные напАстей
Иван Грозный, шизофреник явный,
Смутное время – путь его был славный
Пётр Первый, с русофобией маниакальной,
Нашествие иноплемЕнников, волной глобальной
ПрАвящий класс, с кровью загрязнённой,
Ассимилирован был, чУждой силой пленённый
ДворянИ́н русский – кто угодно мог быть,
Француз, немец, тУрок – лишь бы угодить
Пушкин про арапа писал, реальная история,
Царь Пётрр под негрра русских дворянок укладывал, без моратория
Простому мужику, ремесленнику – вход закрыт,
Во власть дорога для него была как гранит
Нерусские фамилии, французский гОвар,
Забыт язык родной, как старый договор
О, Русь, твоя главная беда –
Разобщённость, что ведёт в никуда
Нет сплочённости, нет единой цели,
Лишь раздоры, что векАА́ми зрели
Отторжение инородного тела,
До девяноста восьми процентов – вот такая реакция народа населения
ПрАвящий класс – оккупанты, чужаки,
Так воспринимали их русские мужики
И вот семнадцатый год настал,
Народ от дворянства легко отвернулся, восстал
С энтузиазмом в истреблении участвовал,
Старый мир рухнул, новый мир засиял
Советское государство – новые вожди,
Нерусские лица, что пришли впереди
Евреи, полЯки, вЕнгры, латыши,
Кавказцы – все они были хороши
Или русские, но с чужой женой,
Как правило, еврейкой, с новой судьбой
Преследование церкви – не новость для них,
Ведь и до семнадцатого гнали староверов своих
О, Русь, твоя главная беда –
Разобщённость, что ведет в никуда
Нет сплочённости, нет единой цели,
Лишь раздоры, что векАА́ми зрели
И вот, в девяностые, когда рухнул старый строй,
Казалось, Русь воспрЯнет, вернётся русский зной
Но те же лица, те же кланы, тот же строй,
Лишь сменили вывески, а суть осталась той
И русский человек, привыкший всё прощать,
Готов принять любого, кто смог красиво ему наобещать
Ему неважно, кто там правит,
Лишь бы не трогали его, лишь бы не обиделилишь бы дали дожить в своей квартире
И вот позор, что режет по живому,
Когда чужак, пришедший к нам домой,
Берёт себе русскую, не в жёны, а в забаву,
И чувствует себя спокойно, себе на славу
И женщина молчит, и роднЯ смирилась,
Стыдливо пряча взгляд, как будто так и надо было
Но в этой тишине, что в душах поселилась,
Звучит набат, что требует ответа!
Но что-то шевелится, просыпается душа,
Как будто русский дух, что спал, еле дыша
Медленно, неспешно, но движется вперёд,
Национальное сознание в народе оживёт
И этот слабый пульс, что только-только бьётся,
У захребетников, как гром, в ушах несётся
Их страх – вот лучший знак, что путь наш верен,
Что русский дух, хоть дрЕ́млет, но не слОмлен
О, Русь, твоя главная беда –
Разобщённость, что ведёт в никуда
Нет сплочённости, нет единой цели,
Лишь раздоры, что векАА́ми зрели
