Текст песни
О, знаю я, меня боятся люди
И жгут таких, как я, за колдовство.
По слухам обо мне трусливо судит
Опасливое большинство.
Им всем так страшно, что в конце абзаца
И цензору, и веку вопреки
Тень русской ветки будет колебаться
На мраморе моей руки.
Я пишу свои чёрные книги, макая перо в повреждённые ткани,
И страницы из собственной кожи кровавыми испещрены письменами,
И пока меня посреди площади всем в назидание не обезглавили,
Я проклинаю господ инквизиторов самым страшным своим заклинанием:
Я их обрекаю на вечные муки в бессмертном моём гримуаре,
Занося их черты на века в иллюстрированный бестиарий,
Чтобы потомки листали его на уроках и узнавали в лицо их заранее —
До того, как они расплодятся опять и толпу поведут на заклание.
Глядя Вию прямо в глаза, бормочу свои словеса,
Всё кругом ими исписал. Насылает нечисть десант:
Прут кикиморы, вурдалаки, вокруг нежити несть числа —
На полу я рисую знаки, в ад обратно их всех послав.
О, знаю я, меня боятся люди
И жгут таких, как я, за колдовство.
По слухам обо мне трусливо судит
Опасливое большинство.
Им всем так страшно, что в конце абзаца
И цензору, и веку вопреки
Тень русской ветки будет колебаться
На мраморе моей руки.
Юный алхимик, бери мои формулы – пользуйся и совершенствуй.
Или отринь их и опровергай — это здорово: спорь и тропой своей шествуй.
Только когда они лают, пугая рогами, клыками, копытами,
Знай себе цену и кроме презрения к этим козлам ничего не испытывай.
Если б их наши ритуалы не пугали в сто раз сильней,
Разве б шушера эта стала так бояться своих теней?
Эликсиры бурлят в ретортах, бодро плавится киноварь.
Быть в аду — не бояться чёрта: с чёртом борзо всегда базарь.
Как хвостатым богам молиться, если честно, я не в курсах.
Я на колени не становился, будь ты хоть преисподней царь.
А мог бы жить во дворце, в подвале делать золото из свинца —
Но мой летит философский камень под корону, в центр лица.
О, знаю я, меня боятся люди
И жгут таких, как я, за колдовство.
По слухам обо мне трусливо судит
Опасливое большинство.
Им всем так страшно, что в конце абзаца
И цензору, и веку вопреки
Тень русской ветки будет колебаться
На мраморе моей руки.
