Текст песни
Почти пять лет ты спишь, но видишь,
как я на огромной скорости тороплюсь на финиш.
Но что-то не даёт оторваться
среди ""газелей"" и ""тойот"" от мира, полного блядства.
А, помнишь, я хотел, чтобы где-то на радио
включили хоть один мой трек, и пиздючки могли орать его?
Хотел в глаза софит, денег за фит,
когда глаза открывал только ради нот.
Ну, да, я – идиот, ведь перед сбродом я не задирал майки.
Хотел песни на сотню лет, а не на сотню лайков.
Решил, что с музыкой враги, но
уронил прошлое, когда рюмку опрокинул.
Уже почти пять лет ты спишь, и
меня тоже тянет в сон: я жду, когда с меня все годы спишут.
И я, объёбанный, в эти моменты быстро звал
тех, кто сегодня незаметно уходят вразвал.
Вряд ли тебе приснятся
такие же, что лезут в объятья, когда вторят: «Не прислоняться».
Такие же, как мы, что лезли бурно в петли.
Стаканы пахли перегаром и вся урна в пепле.
Сейчас то с умным видом с книгой в пиджаке,
то с бутылки крепкого я дремлю на мутном движняке,
то батискафом в прошлое, то на висках боль брошью,
то сам собой среди других, а ведь когда-то был хорошим.
Ты спишь уже почти пять лет, но
наше время еле тянется, а проходит так незаметно.
Порой мне кажется, что сам я много спал,
но очередной Новый год снова отмечаю, как спам.
Я все проёб: ты представь себе, я
помню нас яркими, но теперь в памяти сепия.
И это давит. Тянет ко дну этот, как яд, якорь.
Думал, что я – рядом, но я – тряпка.
Пообещал столько жизней, ни одной не сыграв,
просто была необходима Муза Граф,
как видишь. Или я просто привык так
и стал зависим от душевных прививок, придурок.
Это тебе я давал клятву:
помню дословно её и помню взгляд твой.
Я там ребёнок, а ты – наставник.
Глубже в воспоминания, куда в них? В нас давних?
На всё это ответила бы, что трепло и слабак,
а прятал всё тепло в словах.
Мне нужен вуз, чтобы в лица потом диплом совал –
и третьи сутки уже не летит в дупло сова.
Ты спишь уже почти пять лет –
я к девятнадцати своим завистью уже съеден,
и обязательно зайду, как получу билет
в твои края, где самому можно пособирать созвездий.
Никого нет, и пустота – разговор,
закат, триколор. Нету никого.
Но по ранам пора нам. Я помню, как топили мы стих,
и даже в разговорах мы дошли до беллетристик.
