Текст песни
Если верить одним облакам, то не сразу поймешь направление: Эти узкие улицы, хлам, силуэты в проемах, движения... Вот виток лабиринта, тупик: архитекторы здесь безупречные - Снова берег, тот самый старик, та же дверь, та же самая встречная: Быстрый взгляд через прорезь у глаз – и исчезла... Вселенными алыми Догорают костры. Пятый час. Спят погонщики под одеялами Из верблюжьих рогож, словно тот миллион императорских воинов, Что на звездную карту похож – с той поры, как все было устроено, Только ей доверяя маршрут по пути из медины в медину, Пилигримы негромко поют про сыпучую эту пучину И текущее строго назад неуемное тихое время. Вот беременный вишнями сад, вот посланец, теряющий стремя, И, на звонкую связку ключей надевая дыру от картечины Удаляется в шорох ночей Авиценна, никем не замеченный. И не узнанный племенем Бог, оглянувшись на мир обесточеный Направляет полет на восток, восходящим потоком отточенный. Оттого и спокойно вполне – пусть и временно, как и обещано В эту ночь, когда солнце луне отпускает седьмую затрещину. Если верить одним облакам, то и карты стираются начисто. И тогда – наугад, по слогам, или этим корявым анапестом, Или просто в молчаньи тогда, в ожидании лучшего года, Собирать из обычного льда незнакомое слово: “...........”
Тот странный старик с обезьяной сказал: пять километров и еще сорок восемь шагов. Иди вдоль железной дороги, но не поднимайся на насыпь, иди слева и прячься в арык, если приближается поезд. Этот поезд движется издевательски медленно . Кажется, он бесконечен. Огромные тяжелые контейнеры, смутно знакомый логотип на борту, наглые автоматчики на каждой второй платформе, у края канавы тревожно замер настоящий черный скорпион. И этот песок – он проникает повсюду, он живет под одеждой, скрипит на зубах. Очень хочется пить. Солнце поднимается все выше и становится все невыносимей и безжалостней. Старик сказал – ты ищешь беженцев с севера – тебе на юг, по рельсам, пять километров и еще сорок восемь шагов. Старое хранилище воды, сказал он. Старое и плохое, испорченное, проклятое место. Ваши люди испортили его. Но теперь там живут беженцы с севера – ты ведь их ищешь? Не их. Наверное, не их. Но куда-то же нужно идти из этого желто-зеленого враждебного города. И вот та самая дверь, прямо под насыпью. Тяжелая. Темная глубина сухого колодца, ржавые металлические ступени. Скорпионы – их множество на этих бетонных стенах. Он спускается вниз, в гулкое черное подземелье, над головой уменьшается квадратный клочок неба, на нем еще видны последние бледные звезды. Они мерцают. Черт, забыл закрыть за собой люк, Придется возвращаться. Теперь полная темнота На секунду ему кажется, что он вновь оказался где-то в утробе большого корабля, но влажный прохладный ветер откуда-то снизу напоминает об обратном. Похоже, там все-таки есть вода, видимо, пресная - а значит и жизнь. Беженцы с севера. Он никогда не видел их раньше – были только мрачные истории об этих людях, о третьем взрыве, о неумолимых солдатах морской охраны и агентах министерства восстановления. Как они оказались здесь, за многие сотни километров от своих городов, как они миновали кордоны с собаками, прожекторами и пулеметами? Значит, не все из них сгинули на дымных островах. Но сейчас гораздо больше его волнует другой вопрос: Два часа назад, на рассвете в этом городе из желто-зеленого камня, возле большого здания с незнакомым флагом на фасаде, автомобиль, который тщетно пытался завестись в гулкой утренней тишине - на нем были местные номера с чужими буквами, он был покрыт густым слоем пыли и грязи, но даже в этот час было видно, что это старый ""дефендер"". Старый терракотовый ""дефендер"".
