Текст песни
Второе августа. Тысяча восемьсот двенадцатый. Город Красный
Сорок пять вёрст до Смоленска. Двадцать седьмой дивизии два месяца от роду
Ей навстречу идёт конница маршала Мюрата
По уставу тихий шаг — семьдесят пять шагов в минуту
Два месяца сроку. Рекрутский набор
Соха да борона — и в строй, под топор
Пятнадцать тысяч сабель ведёт Мюрат
У меня — семь тысяч двухмесячных солдат
Я строю каре: не глядеть, не бежать
Принять на штыки и вёрстами держать
Дорога узка: по бокам её лес
И конный порядок в него не пролез
Ребята! Помните, чему вас учили — и никакая кавалерия вас не победит!
Не торопитесь в пальбе. Никто не смей начинать без моей команды!
Подпустим на шаг — залп в упор — и опять
Верста за верстой, но лицом. Не бежать
Сорок атак от полудня к заре
Ней подвёз шестьдесят орудий к каре
Но Мюрат отмахнулся — он конницей брал
Его гордыня — то, чем я их спасал
Мы не побеждали — мы просто ушли
Но роты дошли до Смоленска. Дошли
И те, кто нас целый день рубит с седла
Назвали нас львами. Такая хвала
Не царь нам дал имя, не слава, не двор
А тот, кто рубил нас. Вот весь разговор
Пятое августа. Смоленск. Малаховы ворота держит дивизия Петра Коновницына
Мы в город вошли на рассвете, в дыму
И Давыдов смотрел, как мы входим к нему
Он скажет потом: каждый наш штык горел
Лучом бессмертия. Я на них смотрел
И считал: полторы тысячи душ — и нет
Их матерям в осень уйдёт мой ответ
А в городе, Пётр Петрович, — уже ты
Малаховы ворота, и кровь, и бинты
Ты руку пробитую крепко зажал
И эти ворота до ночи держал
Ты в июле под Островно день удержал
Самого Бонапарта — и он опоздал
Приказ: отходить. Город отдан. Черно
И мост на Днепре разнесён заодно
Мы вышли последними — ты да я
И нечего больше держать, кроме дня
Так что мы держали? Золу да пустырь
Пролом в стене да сгоревший монастырь?
Мы не побеждали — мы просто ушли
Но роты дошли до Смоленска. Дошли
И те, кто нас целый день рубит с седла
Назвали нас львами. Такая хвала
За каждую версту — по сотне людей
Но армия встала. Теперь ты — за ней
Ты выживешь, Пётр. Я — останусь в пути
Под Лейпцигом пуля не даст мне дойти
Антонов огонь, лазарет, потолок
И в день, когда родился, вышел мой срок
Теперь ты идёшь последним, Пётр Петрович
Багратион — государю: «Примера такой храбрости ни в какой армии показать нельзя
Львиным это отступление назвали сами французы
Коновницын после Смоленска принял весь арьергард армии
Неверовский умер от раны под Лейпцигом, в тринадцатом году. Через сто лет его прах перенесли на Бородинское поле — туда, где легла его дивизия
