Wincent Dapooh, Lodoss В любой момент могу бросить

Смех продлевает жизнь, а я питаюсь хохотом.
Лицедей, пройдоха, но смешным быть вовсе неплохо.
Да, я шут гороховый, колпак и пёстрый наряд.
Все праздники и ярмарки не обходятся без меня.
Моя улыбка - яд, слова питая он течёт к устам.
Я лишь до ста считал, а ты смеяться уже подустал.
И всё расставить по местам поможет нам не звон монет,
А тот факт, что я могу бросить всё в любой момент,
А ты — нет.
Ты к своей жизни прикован,
И твоя свобода на цепи длиной с мои приколы.
Ну давай, посмейся, пред тобою пляшет дурачок,
Но бубенцы на моём колпаке скорей поймут, о чём я,
Чем вы осознаете, насколько этот мир нелеп.
Но чтоб найти ответ, вовсе не надо тут рыться на дне
Я ухожу со сцены, толпа ржёт, как и ожидал.
Никто так и не понял, что король был под маской шута.


Глупый король верит в то, что любовь стада
Можно привить гневом. Способ хорош, но не то, что мне надо.
И под короной — шутовской колпак,
И я — самый любимый из детей Вероны.
Могу быть похоронен за свои слова
Или хоть сейчас восседать на троне.


С юности готовили к престолу, единственный принц.
Падали ниц сотни лиц, но возрастали амбиции.
Бывало, злился, когда с мечом не совладал,
Но позже понял: моё оружие — голова.
Народу подавай хлеба и зрелищ во все времена.
Реки вина и некий дар мне подсказали тогда,
Что пока толпа смеётся тому, кто у руля,
Дурака валяя, будет проще ей управлять.
И я начал менять одёжи — то шута, то короля.
Это мой личный спектакль, расписанный по ролям.
Давай, смейся, челядь! Мне нужен твой грёбаный смех.
Смотри, как весело, я вышел на свет на осле.
Тут пироман ослеп, летят налево салюты, направо
Я мог бросить в любой момент, но мне люто по нраву,
Такова награда, и я сам забываю порой,
Приходя в покой, что под маской шута был король.


Глупый король верит в то, что любовь стада
Можно привить гневом. Способ хорош, но не то, что мне надо.
И под короной — шутовской колпак,
И я — самый любимый из детей Вероны.
Могу быть похоронен за свои слова
Или хоть сейчас восседать на троне.