Спящая музыка, Лекции для сна, Музыка для сна, Оазис глубокой сна Сирены, Сцилла и гнев богов

После возвращения из подземного мира Одиссей вновь направился к острову Кирки. Он не искал путь назад, он шел вперед, как ему велел прорицатель Тиресий. Кирка уже ждала. Она не удивилась. Она знала, что тот, кто сумел пройти через Аид, теперь задает не вопросы, а просто просит объяснить, куда плыть. Она указала на карту и рассказала про то, что ждет его людей. Первой преградой будет остров Сирен. Там не ждут с копьями, там поют. Те, кто слышит голос, теряют волю. Они бросают весла, разворачивают корабли и сами идут к скалам. Никто не возвращался. Одиссей придумал, как пройти. Он заткнул уши команде воском, а себя велел привязать к мачте. Он запретил им развязывать его, что бы он ни кричал. Они сделали все, как велено. Когда они приблизились к острову, голос стал слышен не как пение, а как голос близкого человека. Одиссей слышал обещание, что он поймет, как все устроено, как победить судьбу, как вернуться не как изгнанник, а как царь. Он кричал, он умолял развязать его, но люди держали курс, отворачивались от взгляда, делали вид, что не слышат. Когда они миновали остров, он рухнул не от чар, а от напряжения. Следующим препятствием стали скалы. Одни назывались Сцилла, другие - Харибда. Сцилла была существом с шестью головами, которые хватали по человеку с каждой лодки. Харибда была водоворотом, который затягивал все живое. Между ними узкий проход. Кирка велела: "Держись ближе к Сцилле. Лучше потерять несколько, чем всех". Одиссей понимал, что выбора нет, но не сказал об этом команде. Когда они вошли в пролив, вода начала дрожать. Слева из мрака вылетели головы Сциллы. Шесть криков и шесть тел исчезли за бортом. Никто не успел понять, кто именно. Харибда начала втягивать воду, и корабль накренился, но смог удержаться на линии. Люди не говорили. Они не ругались, не обвиняли. Смерть стала настолько привычной, что удивляло уже не ее присутствие, а ее отсутствие. Одиссей направил корабль к острову Фрина, где, по словам Тиресия, паслись священные быки Гелиоса, бога солнца. Прорицатель предупреждал: "Не тронь их, даже если голод, даже если отчаяние, не трогай. Это табу". Одиссей рассказал это людям. Они согласились, но с условием отдохнуть хотя бы день. День прошел. Потом начался шторм. День превратился в два, потом в семь, потом в месяц. Еда закончилась. Люди ловили рыбу, ели кору, варили кожу с парусов. Одиссей уходил в одиночку, чтобы молиться богам. Когда он вернулся однажды, было уже поздно. Они убили быков. Эврилох, самый уставший, сказал: "Лучше умереть быстро от гнева, чем медленно от голода". Они зажгли костер, приготовили мясо. Одиссей не смог их остановить. Он понял: они уже перешли грань, за которую не просят прощения. Они ели, будто бы ничего не нарушили. Мясо было мягким, кровь густой, и только ночью из шкур послышалось ржание, как будто быки все еще жили. Шторм утих, они отплыли. Казалось, что все обошлось, но на следующий день небо почернело, ветер рванул в сторону скал, молнии били в мачту. Посейдон, услышав Гелиоса, вышел на воду. Корабль разломился пополам. Люди падали в воду один за другим без шанса. Никто не спасался. Одиссей держался за обломок. Он не знал, куда плывет, не знал, сколько осталось сил. Он знал одно: он остался один. Все, с кем он шел от Трои, кто сражался, терпел, надеялся, погибли. И в этот момент он больше не молился, не просил. Он просто плыл, пока его не вынесло на берег. Это был остров Огигия. Он не знал этого сразу, но именно здесь он проведет следующие семь лет не по своей воле, а потому, что остался один и потому, что так было решено.