Текст песни
По безлюдным проспектам оглушительно звонко
Громыхала – на дьявольской смеси – трехтонка.
Леденистый брезент прикрывал её кузов —
Драгоценные тонны замечательных грузов.
Молчаливый водитель, примёрзший к баранке,
Вёз на фронт концентраты, хлеба вёз он буханки,
Вёз он сало и масло, вёз консервы и водку,
И махорку он вёз, проклиная погодку.
Рядом с ним лейтенант прятал нос в рукавицу.
Был он худ. Был похож на голодную птицу.
И казалось ему, что водителя нету,
Что забрёл грузовик на другую планету.
Вдруг навстречу лучам – синим, трепетным фарам
Дом из мрака шагнул, покорёжен пожаром.
А сквозь эти лучи снег летел, как сквозь сито.
Снег летел, как мука, – плавно, медленно, сыто…
– Стоп! – сказал лейтенант. – Погодите, водитель.
Я, – сказал лейтенант, – здешний всё-таки житель, –
И шофёр осадил перед домом машину,
И пронзительный ветер ворвался в кабину.
И взбежал лейтенант по знакомым ступеням.
И вошёл. И сынишка прижался к коленям.
Воробьиные ребрышки… бледные губки…
Старичок семилетний в потрёпанной шубке…
– Как живешь, мальчуган? Отвечай без обмана!.. –
И достал лейтенант свой паёк из кармана.
Хлеба черствый кусок дал он сыну: – Пожуй-ка, –
И шагнул он туда, где дымила буржуйка.
Там – поверх одеяла распухшие руки, –
Там жену он увидел после долгой разлуки.
Там, боясь разрыдаться, взял за бедные плечи
И в глаза заглянул, что мерцали как свечи.
Но не знал лейтенант семилетнего сына.
Был мальчишка в отца — настоящий мужчина!
И, когда замигал догоревший огарок,
Маме в руку вложил он отцовский подарок.
А когда лейтенант вновь садился в трёхтонку,
– Приезжай! – закричал ему мальчик вдогонку.
И опять сквозь лучи снег летел, как сквозь сито.
Снег летел, как мука, – плавно, медленно, сыто…
Грузовик отмахал уже многие вёрсты,
Вдруг рукой лейтенант ненадкушенный, чёрствый
Тот кусок в том же самом кармане нащупал.
Освещали ракеты неба чёрного купол.
Потому что жена не могла быть иною
Потому что была настоящей женою.
И кусок этот снова ему подложила.
Потому что ждала. Потому что любила.
Грузовик по мостам проносился горбатым,
И внимал лейтенант орудийным раскатам,
И ворчал, что глаза снегом застит слепящим,
Потому что солдатом он был настоящим.
