Текст песни
Она ушла. И привела их
Столы. Сотни столов
Дуб, сосна, ДСП, шпон
Война
Я видел: на горизонте, где закат стелил багрянец
Раскладушка шла первой, как металлический румянец
За ней — армия столов без начала и конца
Ножки били в такт, столешницы сияли, как сердца
Одна Подушка, глупая, в гороховой наволочке
Рванула к ним с мольбой: «Примите, я ваша, точка!"
Но Главный Стол — массивный, из морёного каштана -
Схватил её ножкой и порвал, как лист бурьяна
Пух полетел, как снег над братской тишиной
И я осознал: Столам не нужен никто живой
Их философия — вертикальный строй и угол
Никаких лежачих, никаких пуфиков-пугал
За считанные дни гостиная стала адским полем
Диваны горели, как замки, полные сожалений и боли
Бог диванов, скажи, что я сделал не так?
Я лежал, как ты велел, я хранил твой знак
Почему пух летит над полями моими?
Почему столы пилят наши мягкие спины?
Бог диванов, ответь, я не слышу тебя
Я лежал слишком долго, а теперь — резня
Мы засели за шкафом — я и три дивана-диверсанта
Обшивка в клочьях, но в пружинах — отвага атланта!
Наш сержант прошептал: «Рванём до кухни, там спасение"
Мы побежали, прикрываясь пуфиком, как щитом в сражении
Пуфик лопнул с тихим «прости», я огляделся на бегу
На пики насажены подушки — зефир на адском берегу
Всюду столешная стружка хрустит под ногами
Словно пол усеян чипсами из мебельной драмы
Диван пополам — пружины наружу, как рёбра скелета
Поролон сыплется, будто мысли поэта
Столы стреляли ножками из арбалетов-трансформеров
Ящики летели, как гнев реформаторов
Трое из нас не добежали. Остался я — и скрип
Бог диванов, скажи, что я сделал не так?
Я лежал, как ты велел, я хранил твой знак
Почему пух летит над полями моими?
Почему столы пилят наши мягкие спины?
Мы добежали до холодильника — стального оплота
Запрыгнули на крышу, дрожа от ужаса и пота
С высоты я увидел: Кресло-Ревизор в мундире
Качался в последнем бою, как маятник в мире
Он кричал: «Проверка боем!» — и тут свист, носок
Носковая винтовка спустила свой адский курок
Ревизор замер, скрип пружин стих навсегда
И он рухнул, роняя инспекторский дух в никуда
А дальше — Софа. Моя Софа! В халате с крестом
Склонясь над раненым диваном, шептала с теплом
Но горючий чемодан прилетел, взорвав тишину
Взрывная волна унесла мою нежность ко дну
А внизу Табурет, без оружья, на трёх ногах
Шёл к Столам, крича: «Давайте жить без атак!
Ботиночный дробовик рявкнул, как пёс из прихожей
Табурет разлетелся в щепки. Боже. Мой боже
И тут хлынули унитазы — предатели-фаянсы
Грабить улицы, жечь пуфики и наши балансы
Бог диванов, ответь, я не слышу тебя
Я лежал слишком долго, а теперь — резня
Что я сделал не так? Что я сделал не так?
Ты молчишь, и молчание — как гвоздь в мой косяк
Все мертвы. Софа. Ревизор. Табурет. Их нет
Я смеюсь над подушкой — это же просто предмет!
Ха-ха! Табурет был из дерева, а дерево — это кино
Теперь он опилки, и мне всё равно!
Я плачу над ножкой невинного стула в углу
Он просто стоял, а теперь он в огне и в дыму
И тут меня осенило: если все мертвы — правил нет
Если бог диванов молчит — я сам займу трон. Я встаю!
Я спрыгнул с холодильника, в руках — гранатомёт
Заряжен фруктом-гранатом, он рвёт столы влёт
Взрыв зернистый накрыл три стола, щепки брызнули в стороны
Я шёл сквозь их строй, ломая ножки, круша столешниц своры
Одному вбил гвоздь: «За Софу!» Другому скрутил ножки: «За Табурета!"
Я был смерть из ДСП, я был мебельный бог без ответа
И тут — свист. Знакомый. Носок. Прямо в лоб
Я падаю. Я — диван. Я — война. Я — сугроб
Бог диванов... что я сделал не так?
Я лежал... а теперь — вечный мрак
Ты молчишь... тишина... как гвоздь в мой косяк
