Константин Дмитриев Военно-морская

Очень весело –
Десять крейсеров,
Словно лезвия
В горле Везера.
Очень весело,
Рвутся крейсеры
В мир Депрессии,
Мир агрессии.

Нам не писаны правила –
Что нам шхуна, что траулер?
Обрастать им кораллами,
Бирюзовыми, алыми.
Всем ложиться им на дно.

Каждый риф, атолл
Давят крейсеры
В пыль стальной пятой
Ахиллесовой.
Карты фолиант,
Даль мускатная –
Пойман океан
В сеть Меркатора.

Снова мины в фарватере,
Размешать бы прожектором.
Как в комедии Дантовой,
Бездна полнится жертвами.
Моонзунд и Мидуэй.

И от полюса
До экватора –
Лишь "Ямато" мой,
Лишь микадо мой.
Бронеколпаки,
Лбы покатые –
Исчезает всё
В буре атомной.

Воздвигаются эллинги,
Словно девы железные,
И уходят от берега
В небеса десять крейсеров.
Отправляются на слом.

Бьются крейсеры
В килоцельсиях
Эпилепсии,
Спать бы крейсерам
В шхерах Швеции
Духом времени,
Чем в Освенциме
Верфей Бремена.

Может статься, что сами мы
Режем волны гекзаметра.
Ты - на площади Салема,
На террасах Версаля - я.
Ожидает нас одно.

Лечь листком на стол,
В вечность белую,
Лечь виском на ствол
Парабеллума.
Сердце расцветёт,
Как раффлезия,
Плачь же, плачь моя
Зоя Шлезингер.

И, как тем десьти крейсерам,
Нам с тобою бы намертво,
Только фламберги кесарей –
Как улыбки кровавые.
Как могли бы мы с тобой...

Греться светом глаз
Зимним вечером,
Как же вечность нас
Изувечила.
Нам бы всё отдать
За мгновения
Внутривенного
Откровения.

Нам бы с головой
В ночь парчовую.
Стали мы с тобой
Обречённые.
Обречённые, что наделали
Очи чёрные,
Скатерть белая?