Текст песни
Пока не сыграл в ящик, тут хриплый бас багает систему,
В грилзах — вопль щенят, они не ведают, что делают.
Цензура — как зип‑пакет, трудно дышать.
Ты зачерпни море столовой ложкой, оставь с родными связь.
В Нью‑Йорке вышки, в наших районах — просто грязь.
Убитый кросс в луже, ноги насквозь — вот оно, счастье.
Застыв между первой и второй чакрой, мы не врубаемся в коннект,
Вонзая остриё в ребро брата.
Так часто перепады — приходится падать,
Попадать в передряги, пропадать и выходить в свет обратно.
Вот оно, кстати, как бывает…
Когда тьма поглощает незрелый разум.
А я, а я против себя: плоть моя сгорает, превращается в прах.
Маяк покажет, по каким следовать волнам.
Росток пробивает асфальт.
Они стирают мою память, чтоб я не вырос,
Они пытаются ранить, чтоб я не вырос,
Они хотят сорвать меня, чтоб я не вырос,
Но я упрямо тянусь к солнцу — и расту.
На поворотах заносит зад,
Режим за решёткой, печальный, глубокий взгляд.
То самое солёное море… Чёрный синдикат,
Масштаб хлеще «Коза Ностры», рубцовый шрам
На теле моей страны: неделя превращается в годы.
Кресты растут, как грибы. Напомню: нам нужен воздух в духе Кодо.
Не суди, не суди… Ты вряд ли мыслишь свободно.
Прямиком из Комптона или Рок‑Боттом —
Ты не имеешь представления, как это — быть сломленным.
Я ощущаю, словно иду по туго натянутому тросу,
Ровно счётом всё равно, на пределе — вот‑вот сорвусь.
А я, а я снова против себя: плоть моя сгорает, превращается в прах.
Маяк покажет, по каким следовать волнам.
Росток пробивает асфальт.
Они стирают мою память, чтоб я не вырос,
Они пытаются ранить, чтоб я не вырос,
Они хотят сорвать меня, чтоб я не вырос,
Но я упрямо тянусь к солнцу — и расту.
