Дездемон Сидоров, Денис Глюк Абонент недоступен живым (Анархические рассказы)

Москва просыпалась вяло, тяжело, словно махина
Которой лень снова вращать своё колесо страдания
Пластмассовый свет бил в окна серых домов,
Как будто проверяя остался ли здесь кто-то ещё живым

Он снова проснулся на лестнице. Щека к замёрзшей плитке
Кто-то проходил мимо, не глядя. Всегда мимо
В этом была суть города — он никогда не смотрел прямо в глаза
Только скользил по поверхностям, как дождь по лобовому стеклу

В кармане три рубля и полпачки дешёвых сигарет
На груди старая гитара, перебинтованная изолентой и временем
В голове её номер, повторяемый как заклинание, как пароль в мир,
Где ещё можно было обнять кого-то и не сгореть изнутри

Он шёл туда, где уже никто не молился
В заброшенный дворик за Арбатом, где звучала правда
Не та, что по телевизору, а та, что рвёт струны и глотки
Там собирались падшие ангелы грязные, пьяные, поломанные

Они сидели на бетонных плитах и смотрели на него так,
Будто он был последней надеждой в мире,
Где надежды давно разменяли на пятна никотина и копеечные сны
Спой про войну, где ты не был, говорил один,
У которого в глазах жили мёртвые дети

А может быть про Бога, который ушёл предлагал другой, держась за сердце,
Будто оно ещё билось
Он пел.
И в его голосе была вся боль отца, спившегося в тишине
Вся тишина друга, выбравшего петлю вместо слов
Весь холод ночей на лестницах, где мечты оставались как окурки

Он пел, и гитара плакала струнами. Пальцами до крови, сердце в клочья
Над храмом кричали вороны
Не как птицы как души, забытые между мирами

Храм стоял закрытый, брошенный, будто Бог здесь больше не живёт
Но он знал Бог смеётся. Смеётся тихо, изнутри,
Когда ты думаешь, что он ушёл
Потому что смеяться легче, чем плакать вечно

Прохожие спешили, отворачивались
Они были свободны не знали, как это, носить в себе пустоту,
В которой когда-то был свет
Они слышали аккорды, но не понимали слов

А он рвал струны за пятачок с ржавым орлом,
За признание, которого никто не просил
Он не был на войне, но он знал, каково это умирать без выстрела

Умирать каждый день в городе, где равнодушие валюта, а одиночество закон
А я пел про войну где я не был, они плакали, грязные пьяные
И кричали над церковью вороны, а я рвал себя и гитарные

Ночью он возвращался. Снова к лестнице, к темноте, к цифрам
К её голосу, которого больше нет
Ангел, что когда-то хранил его, теперь крестился от него, отворачивался
И всё, что у него оставалось шрамы, рваные молитвы и несколько монет,
Чтобы пережить ещё одну утро

И он знал этот город не для спасения
Он для тех, кто ищет истину среди разбитого стекла и мёртвых песен
Потому что иногда, чтобы понять жизнь, надо петь о смерти.
Даже если ты там не был