Текст песни
Вглядись, эти люди как будто в пещере,
И кто осудил их на жизнь в подземелье!?
На шеях и ногах с малых лет у них оковы,
Сами заперты в умах и лишь тени их основы!
Вглядись, эти люди как будто в пещере,
И кто осудил их на жизнь в подземелье!?
На шеях и ногах с малых лет у них оковы,
Сами заперты в умах и лишь тени их основы!
Предметов очертания. Гротескная магия.
Фантасмагория. Безликая агония!
Вглядись, эти люди как будто в пещере,
И кто осудил их на жизнь в подземелье?
За ними тянется широкий просвет,
Но с ним не знаются, спиной к знанию скелет.
За ними тянется широкий просвет,
И ни кому не кажется, что в силуэтах силы нет!
Смотреть больше некуда, стена одна выгода,
А на ней пляски, забвения сказки!
Тела не повернуть и не изведать путь,
Как зрителям без глаз, свет фактуры не указ!
Вдалеке за спинами тех узников огонь!
В вышине тропинами занавес как бронь.
Тропы пролегают между узниками и огнём,
А за завесой размещают кукловоды свой приём.
- Странный образ узников.
- Подобный нам прежде всего.
У горнила мучеников
Ни чужого, ни своего!
Вглядись, эти люди как будто в пещере,
И кто осудил их на жизнь в подземелье!?
На шеях и ногах с малых лет у них оковы,
Сами заперты в умах и лишь тени их основы!
Вглядись, эти люди как будто в пещере,
И кто осудил их на жизнь в подземелье!?
На шеях и ногах с малых лет у них оковы,
Сами заперты в умах и лишь тени их основы!
Взором усталым мы уставились в стену,
Где проекция быта нам направлена светом.
Декорации счастья там мелькают отчетливо,
Пережёванным мясом подаётся заботливо.
Челюсти свисли и глазницы сверкают,
С бутафории в полный экстаз погружаясь.
Не имея за пазухой хоть толики радости,
Мы готовы смотреть. Мы готовы остаться!
И улыбку дарить, сквозь болезненный приступ
Умиляясь игрой первоклассных артистов!
И мы видим лишь тени, силуэты танцующих
Под невнятное пение так странно чарующее.
Даже груда цепей истирающих кости
Не способна отвлечь, не способна отбросить
За границу реалий, намалёванных кистями,
Безнадежно запрятав в глубине своей истину.
Помутневшим бельмом зарубцованные взгляды,
Неизменно трактуясь ещё с древних обрядов,
Укрепляясь веками, обрастая фундаментом
На котором написаны строки с пергамента!
Вглядись, эти люди как будто в пещере,
И кто осудил их на жизнь в подземелье!?
На шеях и ногах с малых лет у них оковы,
Сами заперты в умах и лишь тени их основы!
Вглядись, эти люди как будто в пещере,
И кто осудил их на жизнь в подземелье!?
На шеях и ногах с малых лет у них оковы,
Сами заперты в умах и лишь тени их основы!
Стало быть вещи воспринимаемы чувствами!
Этот быт зловещий, раз все больны яствами!?
А что, когда с кого-нибудь сорвут кандалы!?
Дабы встать и развернуть новый взор для головы.
И сгинуть из химеры, но свет зияющий
От неведомой сферы, глаза разящий
До гнетущей атмосферы, к мраку обращающий,
Ибо сверх меры, для пленника блестящий.
Тогда он обретает взгляд к новой ночи,
Это ночь его души, отражает все светила и лучи,
А миражи растворяются в водах
Едкого созерцания фантазмы нет в токах.
И без зазеркалья, лицезря на луну,
И на лица людей, теперь следуя к огню,
К логову циркачей, к иному для очей,
К местам нетленных идей. Эйдос камей.
Скажи теперь, пожалуйста, мне, узник, что ты видишь?
Осколками реальности, ты повредил свою обитель.
Иллюзией питаясь, ты ведь был как будто счастлив,
Но цепи разорвав, ты прекратил свой путь напрасный.
Ты сразу кинул взор на ту загадочную ширму,
Где силуэты, тени, в заблуждение вводили,
Стремительно убрав перед собой эту границу.
Увидел ты людей, они свободны, словно птицы!
И ты решил спросить у них:
Где миф, а где реальность?
В полнейшем замешательстве,
Ни в чем не разбираясь.
Взгляни на розу, друг мой, ты увидишь красоту!
Вот острый меч, он означает справедливость.
Щит - это мужество, несокрушимость, боевой дух.
Весы - это разумные суждения, рассудительность.
-Но кто же я? И почему так долго был в неволе?
И кто имеет право нам расставлять такие роли!?
-Ты был игрушкой-куклой ну а мы лишь кукловоды.
Но вдруг глаза открылись от сияния свободы!
Лучи пронзая тело, осветили коридоры.
Распутав лабиринт, где я блуждал все эти годы.
И этот яркий свет знаменовал о самом главном!
Мой разум исцелен, и был до этого отравлен.
Поднявшись к выходу, вдохнув приятный свежий воздух,
Узрев все прелести реалий мира неподдельных,
Вдруг осенило: Для чего я был тут Богом создан.
Признание нашёл, сквозь призму дум тех многолетних!
Течение лет зависит от солнца, что в выси,
И до подземных стен, оно ведает всем!
А над ним идея блага, она - Матерь Владыки.
Начало и завершение, в лучезарнейшем лике!
Оно Причина всему тому,
Что зримо в этом "Риме"
Убаюкивая толпу,
В размалёванном эфире!
На постаменте Ваш огонь,
Он играет с пепелищем,
Развиваем куклам роль,
Будет тень, будет пища!
Будет тень, будет пища!
Будет тень, будет пища!
Для падкого днища
В его власти игрища!
Все времена наряды годам,
Причина сна пещерного,
И каждого арестованного,
Из жилья тамошнего!
Пробудятся лишь те, кто выкупает что за ширмой!
Спасутся только те, кто с неумолимою личиной!
Над огнём идея блага Всевышнего уклада,
В натуре её сила сама в тайне различима!
Сама в тайне различима!
Ты должен был вернуться в стены каменной пещеры,
освободить всех узников от этой тяготы ущербной!
Повести на свет, чтоб показать все то, что видел,
рассеивая мифы про жизнь, навязанную зрителям.
Но вместо озарения в глазах ты видел только ярость,
С желанием погубить все то, что светом по нутру стекалось,
Это было поводом свершения убийства!
Не раздвигая ширмы, не спуская глаз с игры артиста!
Всё так и было, я постигал её блеск,
А тут гонимо замечаю спеси всплеск!
Теперь толпы - это тени, из картона визуальность,
"Правота" из этих мнений, разрываю эту данность!
- Какова идея блага!?
- Вечна! Справедлива!
- Кому польза, кому подлость!?
- Утверждать такое мнимо!
- Стало быть, польза в равности для всех?!
- И в отношении всего, над чем восстал в этот век!
Вглядись, эти люди как будто в пещере,
И кто осудил их на жизнь в подземелье!?
На шеях и ногах с малых лет у них оковы,
Сами заперты в умах и лишь тени их основы!
Вглядись, эти люди как будто в пещере,
И кто осудил их на жизнь в подземелье!?
На шеях и ногах с малых лет у них оковы,
Сами заперты в умах и лишь тени их основы!
Комментировать