Текст песни
В этом возрасте стыдно скрываться, бить стёкла и хлопать дверью,
Не иметь своего шалаша, ностальгировать, рушить чужие гнёзда.
Возраст,
В котором ещё не редеют перья,
Но привычки переросли в зависимость,
А это уже серьёзно.
Проще всех вещей и грубее бунта — кольцу назначать возврат.
Мол размер не тот, ненадёжен шов, не такими книгами строен опыт.
Ты нащупала взглядом в рюмочной пол-Европы,
Перешла границу, отдавшись в уборной туркам,
Быстро вошла в азарт.
Каждую ночь взрослела, с годами всерьёз глупея,
Разучилась писать картины, заработала язву, сделала больше грудь,
И давно не гуляешь в парке с когда-то любимым псом,
Для которого цепь из калёной стали звучит теплее,
Чем твои слова, когда провожала маму,
Или его самого — не помню —
В последний путь.
А вот раньше как:
Ты звонишь в слезах,
Просишь поднять из лужи,
Говоришь, что любишь,
Что перепачкалась вся в говне.
Вот и я.
Для таких, как мы,
Любовь и грязь — это то, что нужно.
В последнее время второго становится больше,
По крайней мере во мне.
Я перестал ходить на работу, начал забывать имена родителей,
Спотыкаясь на ровном месте от количества уходящих друзей,
Поочерёдно влюбляющихся
В моих бывших.
Часто
В стихах я хотел сохранить их, видимо
У меня ничего не вышло.
Так прими уже этот двадцатый год.
Век назад вообще всюду было красным-красно.
Лучше спиваться поодиночке дома,
Чем слепо бежать вперёд,
Оказавшись беспомощным
Перед пустой казной.
А причины теперь такие, что крутит, и вот дела:
у кого там на старость отложено — спустят, переживут.
Можно выбрать длиннее руки,
Себе оставить длинные рукава.
За каждой победой стояло большое горе;
За каждой любовью — огромный труд.
Теперь,
В свои непонятно как наступившие двадцать пять,
Я сбегаю в объятия будущей жены
От собравшейся свергнуть царя массовки.
Я не герой, мама,
Меня стоило расстрелять.
Но батя запил
И вскоре продал
Винтовку.
