Текст песни
Людские таланты не больше, чем пламя костра.
Его поджигают и тушат другие.
И чтобы огонь охватил их глаза.
Искра должна быть, и желание видеть.
Мой путь - бесконечные траты себя.
Я нашел, что хотел, но не во всем был горазд.
Я готов уходить, уходить навсегда.
Оставляя свой след в бесконечности фраз.
В течение своей долгой жизни я думал не только о том, как устроен характер моих современников, из чего состоят люди, о чем думаю и о чем мечтают. Я не только представлял образы людей прошлого и настоящего, но и размышлял о том, что ждет человечество в далеком будущем. Я полагал, что "сердца людей станут более черствыми из-за дурного влияния социума: кто сам по себе кроток и совершенно безобиден, сделается устрашающим и свирепым от дурного общества". "Жизнь человека будет создаваться из съедобных вещей, уносящих с собой ту часть человека, которая уже умерла". "Люди настолько нравственно обеднеют, что будут считать счастьем, если другие будут радоваться их несчастьям, особенно потере здоровья". "Люди будут стремиться к тому, чего на самом деле больше всего боятся: они будут добиваться того, чтобы не попасть в нужды и доведут себя до бедности, уходя от какого-либо риска". "Люди смогут общаться и взаимодействовать на огромных расстояниях, словно находясь в разных мирах, и при этом понимать друг друга, говоря на разных языках". А как на самом деле? Вот сейчас, в ваше время? Я ведь был прав? Однако, иногда я доходил до крайности и в моей голове был сплошной сюрреализм. Например, я представлял, что "воскресшие мертвецы, принявшие облик птиц, станут угрозой, отнимая пищу у живых". Смешно. Уже в преклонном возрасте я провел много месяцев, прикованный к постели болезнью. Чувствуя приближение смерти, я попросил подробно рассказать мне о католической вере, о праведной жизни и христианской религии. После этого, со вздохами раскаяния, я исповедался и покаялся. Несмотря на слабость и невозможность самостоятельно подняться, я, воспользовавшись помощью друзей и слуг, принял Святое Причастие, не вставая с постели. Король Франциск I, часто и с любовью навещавший меня, пришел ко мне. Из уважения к нему я приподнялся и сел, рассказав о своей болезни и обстоятельствах, которые привели к ней. Я сказал: "Я оскорби л Бога и человечество тем, что так мало сделал в своей жизни". После этого меня охватил сильный приступ, предвестник смерти. Король встал и поддержал мою голову, проявляя сострадание и пытаясь облегчить мои страдания. Мой дух, понимая, что не может быть большей чести, чем умереть на руках короля, испустил последний вздох на семьдесят пятом году моей жизни.
