Текст песни
Первое письмо Антонины, сестры Василии
Здравствуйте, Галя!
Может быть Вам странно будет, что я Вам пишу письмо, но это необходимо сделать. По сути дела могли бы и Вы писать, но, очевидно, стеснялись, или просто не хотели.
Галина! Может Вы уже знаете, а может ещё и не знаете, если последнее, то прошу – мужайтесь и возьмите себя в руки. Очень тяжело писать об этом, но приходится – случилось ужасное несчатье. 23 –го августа умер в госпитале Вася. До глубины души жаль. Пришедшая телеграмма 24-го августа как громом поразила всю нашу семью. Правда, мы были немного подготовлены к этому, но не думали о том, что это случится так скоро. Очень обидно за то, что он не мог умереть при своих родных. И из родных никто не мог похоронить. Он нам почти никому не писал, хотя мы ему писали часто. Беспокоясь таким молчанием, брат, который живёт здесь же, в Свердловске, написал запрос на начальника госпиталя и он ответил телеграммой, что положение дел такого-то крайне тяжёлое. Сделав быстренько семейный совет, решили туда съездить. Хотелось мне очень самой ехать, но ввиду семьи и особенно из-за маленькой дочурки, ехать не пришлось. Поехал брат с папой (папа живет у нас). Выехали 16-ого августа, приехали туда 18-го. Навещали его там каждый день, покупали всё, что могли и пробыли там до 21-ого. Поговорив с врачами, которые им сказали, что положение очень серьёзное, но мол протянет ещё месяц-полтора. За то время, сколько они там были ему даже легче стало. 21-ого вечером они выехали, а 23-ого утром он скончался. Вот так получилось, Галя. Бедный он сколько выстрадал, папа и брат не могут без слёз рассказывать о том, что от него осталось. На похороны поехать никому не пришлось - далеко, ждать ведь не будут. Как его схоронили пока не знаем. 27-ого выехал туда брат Ваня с Пласта (конечно, похорон он не застанет, ему из госпиталя не отбили телеграмму почему-то, а то, пожалуй, мог бы он успеть, а он уж узнал тогда, когда получил от нас телеграмму ( мы её отбили в тот же день), но где-то она задержалась. Приедет оттуда – напишет.
Да, Милая Галя, кто это думал, что человеку в мирное время придется умереть в госпитале, так далеко от родных. Жаль, жаль до глубины души, я Вам верю, что будет очень тяжело, но Галя, прошу Вас, возьмите себя в руки. Слезами горю не поможешь. Я первые дни очень плакала, но теперь решила взять себя в руки, ведь что случилось, того ведь уже не вернёшь. Всю жизнь буду переживать, что мне не пришлось съездить в госпиталь и повидаться с ним в последний раз.
Какой, Галя , он был выносливый – он никому о своём тяжёлом состоянии не писал. Он великолепно знал, что к нему приедут, а поэтому не писал – истинное положение писать не хотел, а обманывать тоже не хотелось. Может быть во время взять его оттуда – быть может он бы ещё жив был, да, правда, трудно судить, что бы произошло в дальнейшем. Но видимо ему суждено было тут умереть.
Ещё раз прошу – не отчаивайтесь. Я знаю Вы его искренне любили, тем более после того, как у Вас родился ребенок. Он эту тайну открыл брату и просил обязательно написать Вам. Смиритесь с судьбой, воспитывайте своего сына, проверяйте чаще его здоровье, а так же и своё. Конечно, эта рана у Вас останется на всю жизнь, но пусть Вам память будет о Васе – ваш сын Андрей.
Галя, Вы не думайте, что кто-нибудь из наших родственников отнесутся к Вам с презрением. Нет, этого не будет. Живы здоровы будете, приезжайте в Свердловск вместе с сыном.
Справитесь немного, сфотографируйте мальчика и пришлите нам фото-карточку. Поверьте, Галя, ведь я ещё не видела его, но у меня какое-то уже заочное к нему нежное чувство.
Ну, Галочка, на первый раз всё. Пишите нам, я буду обязательно отвечать, будем вместе переживать. Мы пока живы и здоровы. В июне 46 г. Родилась у нас дочь Людмила, замечательная девочка. Он её очень любил, но она ещё была маленькая, а после того он её не видел, прошёл год, как мы с ним виделись. Александр Николаевич (муж мой) очень переживает смерть Васи и вполне разделяет наше горе. Ларочка здорова, только худенькая. От Клавы давно нет письма, ей тоже бедной не везёт, всё болеет.
Пишите, Галя. Ещё раз пишу – берите крепче себя в руки – тяжело, вот я сейчас пишу Вам письмо, а на душе тяжесть неимоверная.
До свиданья. Привет от всех наших, в том числе и от папы. Пишите. Целую маленького Андрейку.
С приветом, Антонина Ефимовна.
На днях напишу Клаве, хотя уже ей писали девочки моего брата.
