Текст песни
Бурьян да лебеда, по всей дороге никого навстречу ветер гонит листья.
Припасть лицом к земле, рукою сделать на виске пометку там, где будет выстрел.
От собственных любимых кандалов, натёрты в кровь, алеют тонкие запястья.
И это всё награда для того, кто волку волк, кто знает толк в убийствах братьев.
А Ванька-Каин неприкаянный идёт, икает, кается и плачет.
И всё, что видит он вокруг, фальшиво, тошно и смешно, а как иначе.
Ему поставили Печать в Собесе, выгнали тычком по хмурой роже.
И сердце бьётся одуревшим мотыльком. Помилуй, Боже.
Копаются в могилах мужики, всё дальше вглубь и называют это жизнью.
Мамаши прут детей во храм, чтоб знали те, когда и где попеть на тризне.
А в общем всё нормально, всё путём - живём, как завещали предки.
Да только дорожает колбаса и водка, пиво и таблетки.
А Ванька-Каин воем воет, маем мается, а что ему осталось.
Содом-Собес, диван-кровать, квартира-клетка - всё уже перемешалось.
Ты не смотри, что папку с мамкою прогнали второпях прочь из Эдема.
Ибо отныне всё, что происходит здесь - твоя проблема.
За что боролся, тем и порешься, порою даже просишь о прощеньи.
Терпи, Ванёк, стяни жгутом и вену протыкай иглой Кощея.
Ведь drug тебе не враг, пока кайфуй, а дальше стен больничных кафель.
Распятого тебя ночами будет навещать братишка Авель. Ave, Avalon.
А Ванька-Каин кроет матом горе-брата и ругается на вечность
И Смерть костлявыми руками уже давит на его худые плечи.
Ты, Ваня, вынес столько горя, что и дальше продолжать уже нелепо
И может быть, хоть сам не веришь, но тебя возьмут на небо.
