Текст песни
О Одиночество, родина моя!
Слишком долго жил я диким на дикой чужбине,
Чтобы не возвратиться вновь со слезами к тебе!
Теперь пригрози мне только пальцем, как грозит мать!
Теперь улыбнись мне, так как улыбается мать! Теперь скажи только:
""А кто однажды, как вихрь, улетел от меня?""
Кто, расставаясь, кричал:
""Слишком долго сидел в
одиночестве я! И разучился молчанию."" -
Этому, конечно-то ты научился теперь!
Этому-то - ты научился теперь!
И что среди людей всегда ты будешь дик и чужд,
Даже когда они любят тебя: ибо хотят они, чтобы щадили их!
Все знаю я: и то, что ты был более
Покинутым в толпе, чем когда-то один у меня!
Но дело одно - покинутость, другое - одиночество:
Здесь же ты на родине и у себя дома.
Здесь ты можешь все высказать
И вывернуть все основания!
И нечего здесь стыдиться чувств
Затаенных и заплесневевших...
Но иное дело - покинутость!
Ибо помнишь ли ты, когда птица твоя кричала над тобой,
Когда стоял ты в лесу в нерешимости, возле трупа, не зная куда идти!?
Когда говорил ты: пусть ведут вперёд мои звери!
Опаснее быть среди людей, чем среди зверей!
Опаснее быть среди людей, чем среди зверей...
Это была - покинутость!
Когда сидел ты, источник вина,
Среди ведер пустых, разливая себя:
Пока, наконец, не сидел средь пьяных и не жаловался:
""Брать не есть ли большее наслаждение, чем давать?"" и
""Красть не есть ли большее наслаждение, чем брать!?""
Когда пришел твой самый тихий час и гнал тебя прочь от тебя самого,
Когда говорил он шёпотом злым: ""Скажи слово своё и умри!""
Приведя твоё кроткое мужество в уныние - это была покинутость.
О Одиночество, родина моя, как нежно говорит мне твой голос.
О Одиночество, родина моя, как нежно говорит мне голос твой.
Мы не спрашиваем и не жалуемся друг другу,
И мы вместе открыто идем в открытые двери,
Ибо открыто у тебя и светло.
Но там внизу всё у них говорит,
Никто не умеет уже понимать!
Все падает в воду и
Ничто уже не падает в глубокие родники,
Ничто не приходит к концу!
Все у них говорит, все заболтано!
И что вчера ещё было
Слишком твердо для самого времени и зубов его,
Нынче висит изо рта у людей
Изгрызанным и обглоданным.
О человек. О человек! Ты - шум на темных улицах!
Теперь ты опять лежишь позади меня:
Моя величайшая опасность лежит позади меня!
О человек. О человек! Ты - шум на темных улицах!
Теперь ты опять лежишь позади меня:
Моя величайшая опасность лежит позади меня!
Но иное дело - покинутость!
Ибо помнишь ли ты, когда птица твоя кричала над тобой,
Когда стоял ты в лесу в нерешимости, возле трупа, не зная куда идти!?
Когда говорил ты: пусть ведут вперёд мои звери!
Опаснее быть среди людей, чем среди зверей!
Опаснее быть среди людей, чем среди зверей...
Это была - покинутость!
Когда сидел ты, источник вина,
Среди ведер пустых, разливая себя:
Пока, наконец, не сидел средь пьяных и не жаловался:
""Брать не есть ли большее наслаждение, чем давать?"" и
""Красть не есть ли большее наслаждение, чем брать!?""
Когда пришел твой
Самый тихий час и гнал тебя прочь от тебя самого,
Когда говорил он шёпотом злым: ""Скажи слово своё и умри!""
Приведя твоё кроткое мужество в уныние - это была покинутость.
О одиночество, родина моя, как нежно говорит мне твой голос!
О одиночество, родина моя, как нежно говорит мне голос твой...
