Текст песни
Кулак 2
Продолжение истории про Кулака или Кулак-2
День за днём, весь в себе, кое-как
Жил в тоске, пил как все наш Кулак.
Только время другое пришло-
Кулачище воспрянул душой.
Перестал самогонку он гнать.
Добровольно свой сдал аппарат.
Стал газету читать и журнал
И про многое очень узнал.
Про жизнь и про малину,
Разгул и воровство.
Про разные причины,
Куда исчезло всё.
Про то, что было раньше
И чья в этом вина.
Про дух у масс упавший
От водки и вина.
Про высшее начальство
Узнал он - кто есть кто.
Про сельское хозяйство.
Про это и про то.
Пертурбации прошлых атак
Ворвались, оживился Кулак.
Заиграла в нём кровь горяча.
Понял он, что не может молчать.
На собраниях стал выступать
И общественность митинговать.
И в троллейбусах слово иметь,
Что гремело как «ёж твою медь».
О том, что уже можно,
Но разрешили зря.
О мафиях, о кознях
Пробившихся в князья.
О засланных шпионах
В центральное ТиВи.
О нэпманских притонах,
Что снова расцвели.
О трёх врачах-садистах
Из абортария,
И прочих аферистах
Из недр Израиля.
Демократий чахоточный свет,
Тонкость интеллигентных бесед,
С пацанами «ля-ля», - вот бардак!
Ненавидел всё это Кулак.
Бредил твёрдой и цепкой рукой.
«Нам не нужен бескровный застой!».
Ум за разум, мысля за мыслю,
Звал к дубине народ и к огню.
Всех бюрократов в карцер
И к стенке несунов.
В концлагеря засранцев
И панков и хиппов.
Кто роком увлечённый,
Сечь, не жалея розг.
«Товарищей учёных»
В колхозы и в навоз.
А пьяных на дорогах
Убитыми считать:
Не церемонясь, в морг их
Для вскрытья отправлять.
Вспомнив молодость, Харю жену,
Про интимное дальше он гнул:
Разложенье, мол, нравов кругом,
Безыдейный, мол, секс, в основном.
И, духовный спасая наш мир,
Письма слал и в печать, и в эфир.
В «Пионерскую жизнь», в «Крокодил»-
Исполненья немедля просил.
«Я требую по ЗАГСам,
Во время всех торжеств,
Ввести добрачным актом
Проверку для невест:
Поставить кресло гине-
Кологическоё,
Чтоб каждый мог увидеть
Цела ли честь её.
А проституткам надо
Устроить трибунал,
Чтоб на местах разврата
Он их расстреливал».
Но, куда б не совался Кулак,
Дела нет, хоть бросайся под танк.
Не поймёт: отчего, почему
Все обструкцию чинят ему.
Тогда, двери на ключ заперев.
Драгоценнейший вынул портрет.
На колени упал перед ним,
Как пред богом взмолился своим:
«Родной Лаврентий Палыч,
Как истый патриот
Я шлю свои сигналы,
Мне не закроют рот.
Во имя светлых будущ,
Во имя светлых дней,
Вскрывал врагов и буду
Вскрывать ещё сильней.
Когда ж не примут меры
На мой последний стук,
Ей богу Люциферу
Претензии снесу.
И Лаврентий, откинув пенсне,
Вдруг сказал кулаку тет-а-тет:
«Мы бы всех, только нет больше сил,
Притупился топор, откосил.
Но вернётся всё, ты только жди.
Брось буянить и в пустошь уйди.
Там пока, прошлый грех искупив,
Заведи свой кооператив».
В пустыне Каракумы
Теперь Кулак живёт
И спутникам угрюмым
Он миражи сдаёт.
В тех миражах оазис
В безбрежных берегах
И коммунизма базис
На вражьих черепах.
Там звёзды небосвода
На груди нацепив,
Учёная свобода
Гуляет на цепи.
И серп там в брызгах крови
И молот у плеча,
А в небе гордый профиль
Лаврентия Палача.
